От правильного, материалистического освещения теории строения вещества зависит правильное понимание всего химического материала, изучаемого учащимися, и, следовательно, научное мировоззрение, так как оно приобретается, когда факты и теории усваиваются в единстве. Отсюда видно, что вопросам правильного диалектико-материалистического истолкования теории строения вещества должно быть уделено большое внимание.

Как известно, до начала XX в. естествоиспытатели представляли себе атом метафизически, как последнюю, неделимую, простейшую и непроницаемую шарообразную частицу химического элемента. Поскольку атомы признавались неделимыми, то и химические элементы считались неизменными. Правда, в то время уже было высказано Ф. Энгельсом утверждение, что атомы не являются чем-то простым, не считаются вообще мельчайшими известными нам частицами материи, но это, как и другие утверждения Ф Энгельса, или не было известно естествоиспытателям, или не учитывалось ими. Ф. Энгельс говорил также, что «новая атомистика отличается от всех прежних тем, что она (если не говорить об ослах) не утверждает, будто материя только дискретна, а признает, что дискретные части различных ступеней (атомы эфира, химические атомы, массы, небесные тела) являются различными узловыми точками, которые обусловливают различные качественные формы существования всеобщей материи вплоть до такой формы, где отсутствует тяжесть и где имеется только отталкивание» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. 20, стр. 608—609). Он считал, что вещество, материя есть не что иное, как совокупность веществ, из которых абстрагировано это понятие: движение, как таковое, есть не что иное, как совокупность всех чувственно воспринимаемых форм движения; такие слова, как «материя» и «движение», суть не более как сокращения, в которых мы охватываем сообразно их общим свойствам множество различных чувственно воспринимаемых вещей. Поэтому материю и движение можно познать лишь путем изучения отдельных веществ и отдельных форм движения; «...поскольку мы познаём последние, постольку мы познаём также материю и движение как таковые» (там же, стр. 550). Ф. Энгельс разъяснял, что «с каждым составляющим эпоху открытием даже в естественноисторической области материализм неизбежно должен изменять свою форму» (К. Маркс и *Р. Энгельс, Сочинения, т. 21, стр. 286).

Однако эти положения диалектического материализма, как было сказано выше, не были известны широким кругам естествоиспытателей или не принимались ими в расчет. Естественники в своей массе стояли на позициях метафизического материализма.

И вот когда было открыто сложное строение атомов и электромагнитная природа их, когда одно за другим стали рушиться представления классической физики, отдельные естествоиспытатели не сумели справиться с новыми задачами и впали в идеализм (Мах, Авенариус, Оствальд и др.). Раз атом (материя) сведен к электричеству (движению), значит, «материя исчезла», утверждали эти естествоиспытатели. Осталось движение без материи, говорили они. Но раз нет материи, возбудителя ощущений, значит, непосредственно даны только ощущения, рассуждали эти натуралисты. Вещи мира суть «комплексы ощущений», а связь явлений — это связь ощущений. Законы, открываемые в явлениях, и теории, их объясняющие,— это, заявляли они, лишь удобные фикции, удобная «организация опыта» и объективного значения не имеют. В. Оствальд в своих «Лекциях о натурфилософии» писал, что все внешние явления могут быть изображены как процессы между энергиями и это обстоятельство проще всего объяснить тем, что процессы нашего сознания сами являются энергетическими. Такова суть идеалистических воззрений Маха, Авенариуса, Оствальда и др.

В своей работе. «Материализм и эмпириокритицизм» В. И. Ленин произвел гениальную и сокрушительную критику этих субъективно-идеалистических извращений и развил те положения диалектического материализма, которые являются основой правильного освещения теории строения вещества. Вот эти положения:

1. «Материализм и идеализм различаются тем или иным решением вопроса об источнике нашего познания, об отношении познания (и «психического» вообще) к физическому миру, а вопрос о строении материи, об атомах и электронах есть вопрос, касающийся только этого «физического мира...» «Материя исчезает» — это значит исчезает тот предел, до которого мы знали материю до сих пор, наше знание идет глубже; исчезают такие свойства материи, которые казались раньше абсолютными, неизменными, первоначальными (непроницаемость, инерция, масса и т. п.) и которые теперь обнаруживаются как относительные, присущие только некоторым состояниям материи. Ибо единственное «свойство» материи, с признанием которого связан философский материализм, есть свойство быть объективной реальностью, существовать вне нашего сознания» (В. И. Ленин, Сочинения, т. 14, стр. 246— 247). «...материя есть то, что, действуя на наши органы чувств, производит ощущение; материя есть объективная реальность, данная нам в ощущении, и т. п.» (там же, стр. 133),

2. «Но диалектический материализм настаивает на приблизительном, относительном характере всякого научного положения о строении материи и свойствах ее, на отсутствии абсолютных граней в природе, на превращении движущейся материи из одного состояния в другое...» (там же, стр. 248).

3. «Сущность» вещей или «субстанция» тоже относительны; они выражают только углубление человеческого познания объектов, и если вчера это углубление не шло дальше атома, сегодня — дальше электрона и эфира, то диалектический материализм настаивает на временном, относительном, приблизительном характере всех этих вех познания природы прогрессирующей наукой человека. Электрон так же неисчерпаем, как и атом, природа бесконечна, но она бесконечно существует, и вот это-то единственно категорическое, единственно безусловное признание ее существования вне сознания и ощущения человека и отличает диалектический материализм от релятивистского агностицизма и идеализма» (там же, стр. 249—250).

4. «Новая физика свихнулась в идеализм, главным образом, именно потому, что физики не знали диалектики... Отрицая неизменность известных до тех пор элементов и свойств материи, они скатывались к отрицанию материи, то есть объективной реальности физического мира. Отрицая абсолютный характер важнейших и основных законов, они скатывались к отрицанию всякой объективной закономерности в природе, к объявлению закона природы простой условностью, «ограничением ожидания», «логической необходимостью» и т. п.

Настаивая на приблизительном, относительном характере наших знаний, они скатывались к отрицанию независимого от познания объекта, приблизительно-верно, относительно-правильно отражаемого этим познанием» (там же, стр. 248—249).

В. И. Ленин учит, что углубление нашего познания происходит под влиянием практики, которая является вместе с тем и критерием истины. Наука развивается противоречиво; противоречия, движущие науку вперед,— это противоречия между познанием и тем, что требует, практика, между старыми теориями и новыми фактами, опровергающими старые теории.

Совершенно ясно, что эти ленинские положения, а также положения Энгельса, приведенные выше, являются теми исходными указаниями, которыми учитель должен руководствоваться, освещая вопросы теории строения вещества, чтобы дать учащимся ее материалистическое истолкование.